читать начало - Часть 1

Б.КЕНДАЛЛ: Следующая тема – это главная тема саммита «восьмерки»: энергетическая безопасность. В Европе многие беспокоятся из-за надежности российских поставок, особенно после того как в январе вы отключили газ Украине. Именно об этом только что поступил на нашем сайте целый ряд вопросов. Вот Том Маклюен из Лондона спрашивает: «Возможна ли ситуация, при которой Россия отключит газ Западной Европе?»

В.ПУТИН: Можно мне Вам задать вопрос: сколько стоит Ваше ожерелье, примерно?

Б.КЕНДАЛЛ: Ну, это очень неожиданный вопрос.

В.ПУТИН: Но Вы-то мне ставите неожиданные вопросы.

Б.КЕНДАЛЛ: Это будет очень интересно, если там вор слушает наш разговор.

В.ПУТИН: Что касается воров, то, уверяю Вас, они уже смогли это оценить. Так что Вы можете смело назвать приблизительно хотя бы цифру.

Б.КЕНДАЛЛ: Я рада сказать, что несколько сотен фунтов.

В.ПУТИН: Отлично, хорошо. Вы не могли бы его продать за пять копеек или за один рубль? Вряд ли Вы с этим согласитесь, правда?

Б.КЕНДАЛЛ: Поскольку Вы Президент России ...

В.ПУТИН: Президенту – может быть. С целью подтверждения особо близких отношений между Великобританией и Россией – может быть. Но так вот человеку с улицы вряд Вы отдадите это за бесценок. Почему Россия должна за бесценок отдавать свое имущество и свои природные ресурсы другим партнерам, равным нам на международной арене?

Россия в течение 15 лет снабжала своих ближайших соседей газом по нерыночным ценам и в течение 15 лет ежегодно оказывала практически экономическую помощь в размере от 3 до 5 миллиардов американских долларов ежегодно.

Мы в течение длительного времени постоянно, каждый год, вели переговоры с нашими партнерами, в том числе и на Украине, что мы должны перейти к рыночному исчислению этих цен. В начале прошлого года мы достигли этой договоренности с Президентом Ющенко. Практически разговор состоялся по его инициативе. К сожалению, после этого на практическом уровне мы так и не смогли добиться ни внятного ответа, ни договоренности по этому вопросу. И поэтому вынуждены были, обращаю Ваше внимание, прекратить поставки не в Западную Европу, а в Украину. И украинские партнеры прекрасно понимали, к чему это может привести. И не мы начали ограничивать количество нашего газа европейским потребителям, а украинские партнеры начали несанкционированный отбор из экспортной трубы.

Россия в течение более 40 лет поставляет газ в Европу. И, несмотря даже на свои внутренние политические, экономические сложности начала и середины 90-х годов, ни разу ни на один день не допустила никакого сбоя в поставках энергоносителей в Европу. Европейцам нечего опасаться.

Более того, наши сложные и порой драматические переговоры с Украиной привели, я считаю, к очень позитивному для европейских потребителей результату. Почему? Потому что мы, во-первых, перестали определять цену административным путем в ходе переговорного процесса. Мы перешли к рыночным ценам, которые не назначаются из Кремля или из нашего Правительства, мы в административном режиме и в договорном больше не устанавливаем цен. Мы договорились с украинскими партнерами, что мы будем исчислять эту цену так же, как для любого западноевропейского потребителя: в Великобритании, в Германии либо в другом месте.

Какое это исчисление? Оно очень простое. Сегодняшняя цена на газ зависит от средневзвешенной рыночной цены прошлого года плюс небольшой коэффициент средневзвешенной цены на газолин плюс небольшой коэффициент средневзвешенной цены на топочный мазут. Все это абсолютно рыночные величины, регулируемые рынком. Москва на них не влияет. Это первый позитивный результат наших договоренностей с Украиной.

И второй, крайне важный для европейских потребителей. Все предыдущие годы поставки в Западную Европу зависели от наших договоренностей с Украиной по цене на украинский газ, потому что транзит в Европу обуславливался всегда украинскими партнерами нашими уступками по ценам для самой Украины.

Теперь, надо отдать должное украинскому руководству и Президенту Ющенко, они сделали правильный мужественный шаг. Мы договорились, что мы разделяем эту тему на два контракта. Первый – это собственно Украина, и там мы исчисляем цену так, как я сказал. А второй контракт – на транзит в европейские страны, который не связан теперь напрямую с нашими договоренностями с Украиной. И это улучшает гарантии, повышает гарантии наших поставок западноевропейским потребителям.

Б.КЕНДАЛЛ: Но тем не менее это факт. Создалось впечатление, что это и есть политическое давление на Украину. И вот тот скандал в начале года не был лучшим началом Вашего президентства в «восьмерке». Вы об этом сожалеете?

И еще вопрос от нашего русского сайта Би-Би-Си-рашн, Борис из Старого Оскола, который заботится о зависимости России от экспорта природных ресурсов. Что будет, когда нефть кончится, он спрашивает.

В.ПУТИН: Отвечаю на первый вопрос. Действительно, истерика, которая была создана в средствах массовой информации, прежде всего европейских стран и Северной Америки – действительно, это была попытка оказания политического давления. Но не на Украину, а на Россию. Кто-то хотел заставить нас так, как и прежде, продавать газ по бросовым ценам. С этим закончено. Все должны платить равную цену. А если кто-то хочет сделать каким-то партнерам подарок – разница, я сказал, между рыночной ценой и той, которой мы продавали, 5 миллиардов в год, – заплатите за это. И тогда это будет честный подход к своим партнерам, если их кто-то хочет поддержать. Хотя я полагаю, что это маловероятно, потому что тогда нужно оценивать качество экономической политики той страны, которой оказывается помощь. Мы сейчас на «восьмерке» будем обсуждать помощь развивающимся странам, в том числе странам Африки.

Я сегодня встречался, как я уже говорил, с профсоюзами, и мы обсуждали эту тему. Некоторые считают, что вашингтонские договоренности, есть такие, препятствуют оказанию помощи развивающимся странам. В чем они заключаются? Они заключаются в том, что помощь будут получать те страны, которые вносят изменения в качество, улучшают качество своей экономической политики: борются с коррупцией, проводят приватизацию, совершают другие, понятные всему экономическому сообществу, вещи. Но если в стране происходит деприватизация, если растет коррупция, если происходят другие вещи, которые вызывают сомнения, то спрашивается, а что же тогда оказывать помощь? Сомневаюсь, чтобы кто-то в здравом уме и твердой памяти в западных странах оказал такую масштабную помощь, как это делала Россия на протяжении предыдущих 15 лет. Это первое.

Второе. Сожалею ли я, что эта тема так обострилась в начале нашего председательствова в «восьмерке»? Я рад этому. Мы ради этого все делаем. Мы же вынесли в повестку дня вопрос энергетической безопасности. Я же вам сказал: зависели, крайне зависели наши потребители в Западной Европе от наших договоренностей с Украиной, за сколько мы газ продадим Украине, получат из-за этого европейцы газ в полном объеме или нет. А теперь мы договорились разделить эти два вопроса.

Как бы мы ни договаривались с Украиной – если Украина будет выполнять свои обязательства, она будет обязана в течение длительного периода времени обеспечить нам транзит европейским потребителям. Радоваться нужно. Это ведет к улучшению снабжения западноевропейских потребителей и к повышению безопасности снабжения западноевропейских потребителей и в экономике, и бытовых. Так что я считаю, что мы добиваемся тех результатов, ради которых этот вопрос и был поставлен в повестку дня «восьмерки».

Б.КЕНДАЛЛ: Но Вы не думаете, что это негативно сказывалось на имидже России, особенно в Европе?

В.ПУТИН: Я думаю, что мы плохо разъясняем нашу позицию, и сегодняшняя наша встреча поможет этому делу. А вопрос не в имидже – вопрос в деньгах и в счете и в улучшении снабжения наших основных потребителей. Эти решения улучшают условия снабжения наших потребителей в Европе, безусловно, улучшают. И я Вам могу сказать, что не только специалисты, но и заинтересованные наблюдатели понимают, что ситуация сложилась лучше, чем была раньше. Это первое.

И второе. Есть еще один аспект. Если вы так хотите, чтобы мы поставляли по дешевым, бросовым ценам наш газ в Украину, вы же должны понимать, что этим самым вы создаете с нашей помощью неконкурентную среду для отдельных отраслей экономики в Европе. Вот «Миттал стил» приобрел крупнейшую в Украине металлургическую компанию «Криворожсталь», но если они будут получать газ по 50 долларов за тысячу кубов, а в Германии те же самые производители стали, тот же самый «Арселор», предприятия которого расположены во всей Европе, будут получать по 230, то какая же это конкурентная среда? И нас, между прочим, Евросоюз подталкивает к тому, чтобы мы внутри страны повышали цены на газ для наших производителей, что мы и делаем. Почему же мы не должны это делать для наших соседей?

Б.КЕНДАЛЛ: А вкратце, вопрос от Би-Би-Си: а что, когда нефти ...

В.ПУТИН: Во-первых, у нас одна из главных задач нашей экономики, при развитии экономики – это диверсификация нашей экономики. Мы хотим придать ей инновационный характер. Именно поэтому мы создали Инвестиционный фонд, где деньги будут выделяться в основном на развитие инфраструктуры, инновационную деятельность, именно для этого мы сейчас создаем венчурный фонд, именно для этого мы создали, приняли законы и создаем особые экономические зоны, которые предусмотрены для развития, прежде всего, высоких технологий, именно для этого мы будем создавать и создаем уже особые условия для развития, скажем, нанотехнологий.

Но хочу обратить ваше внимание на то, что наш бюджет сегодняшнего дня рассчитывается не из запредельной цены на нефть, которую мы сегодня имеем (сколько она там? 73 – на Нью-Йоркской бирже, в Европе – чуть подешевле), но мы рассчитываем наш бюджет из цены 27 долларов за 1000 кубов.

Мы прекрасно усвоили тяжелые уроки Голландии и так называемой «голландской болезни». Мы постараемся сделать все, чтобы не разрушить нашу экономику за счет высоких цен на нефть, а наоборот, помочь ей развиваться в инновационном направлении.

С.МИРОНЮК: Саша, вопрос из Рунета.

А.ГУРНОВ: Да, в Рунете продолжают следить вот и сейчас за нашим разговором, и вот, видимо, услышав действительно эту интересную дискуссию по Украине, Андрей Вальков, 36 лет, из Иванова – только что появился вопрос – просит ответить, есть ли надежда на установление нормальных отношений между Россией и Грузией? И сюда же, к этому же вопросу еще один вопрос от Вахтанга, 35 лет, из Тбилиси. Вопрос вот такой: «В Интернете сейчас пишут, что в ближайшую неделю буквально, то есть во время саммита «восьмерки» Тбилиси вроде бы планирует силовую операцию в Цхинвали. Насколько эти слухи обоснованны, спрашивает пользователь Интернета?» И что Вы можете сказать обо всем этом, Владимир Владимирович?

В.ПУТИН: Надежда всегда есть. И это надежда не беспочвенна. Грузинский и российский народы всегда не только жили в мире и добрососедстве, а всегда чувствовали свою близость друг к другу, духовную прежде всего близость. Это так и было всегда.

Я с удивлением, честно говоря, услышал о том, что в Тбилиси создан музей оккупации. Я об этом прямо сказал своему коллеги Михаилу Николаевичу [Саакашвили]: «О какой оккупации идет речь? Кто кого там оккупировал?» Если взять еще сталинские времена, когда у нас все руководство Советского Союза практически состояло из выходцев с Кавказа,там все органы безопасности возглавляли выходцы из Грузии. Все, почти до одного, в том числе и в других национальных республиках. О чем мы вообще говорим? Такие решения, на мой взгляд, не способствуют нормализации отношений.

Что касается возможности проведения каких-то силовых акций в зонах потенциально конфликтных, в зоне, где были этнические конфликты, кровавые события, это было бы непростительной ошибкой, если бы вдруг кому-то взбрело в голову заняться такими провокациями. А иначе как провокацией я назвать это не могу.

Что касается Вахтанга, то я и мы все, многие помним и другого Вахтанга – Вахтанга Кикабидзе, он в свое время в известном фильме, помните, по телефону разговаривал: «Ларису Ивановну хочу». Мне бы хотелось, чтобы и тот Вахтанг, который задает вопрос, чтобы у всех у нас, и у него в том числе, было побольше возможностей думать о хорошем, а не о плохом, особенно что касается российско-грузинских отношений.

А.ГУРНОВ: И, если позволите, еще к этой же теме дополнение. Очень многие пользователи Рунета и в России, и в Тирасполе, и на Северном Кавказе интересуются. Я процитирую одно из писем из Тирасполя. Вадим Власов, 30 лет. «Господин Президент, как поступит Россия в том случае, если непризнанные республики СНГ – Приднестровье, Абхазия, Южная Осетия – проголосуют на референдумах о вхождении в состав Российской Федерации? Каков будет Ваш ответ?»

В.ПУТИН: Мы с уважением относимся к одному из основополагающих принципов международного права – к территориальной целостности других стран. Вместе с тем мы, конечно, понимаем, что нельзя не уважать мнение населения той или иной территории по устройству своей собственной жизни. Это противоречие и в жизни практической, и в документах Организации Объединенных Наций так или иначе всегда присутствовало и присутствует до сих пор. Нам бы хотелось, и мы на этом будем настаивать, чтобы решения подобного рода вырабатывались по общим принципам. Чтобы не было возможным, исходя из так называемой политической целесообразности текущего дня и из политической конъюнктуры сегодняшнего дня, применять одни подходы к одним странам и регионам Европы, скажем к Косово, и совершенно другие применять к другим, скажем к Абхазии или Южной Осетии. Вот это мы считаем неправильным. И я говорю об этом открыто, честно абсолютно, в том числе я говорил Михаилу Николаевичу, ну какая здесь может быть особенность применительно к Косово или к Абхазии? В одном случае – развалилась югославская империя, в другом случае – на обломках советской империи что-то новое образовалось или пытается образоваться. И там есть мусульманское население, и здесь значительная часть населения исповедует ислам, кстати говоря. В чем разница? В каких исторических подходах? И там якобы не хотели жить вместе с другим народом, и здесь тоже проблемы. Они же давние проблемы, они имеют исторические корни. Поэтому мы будем призывать всех участников международного общения к тому, чтобы в данном случае избегать вот этих очень опасных тенденций применения двойных стандартов, а работать по общим правилам, придерживаться основополагающих принципов международного права.

Б.КЕНДАЛЛ: Вот как раз следующий вопрос от Джозефа Одонэла из Ирландии именно к этому вопросу. Он спрашивает: если Вы считаете, что Абхазия, Южная Осетия и Приднестровье имеют право сами решать свою судьбу в таких условиях, как Вы объяснили, то почему такого же права нет у Чечни?

В.ПУТИН: Конечно, все имеют право. Если нашему абоненту известно, то он должен знать, если нет, то я напомню. Мы провели в свое время референдум в Чеченской Республике по Конституции Чечни, и там черным по белому написано, что Чечня является неотъемлемой составляющей частью Российской Федерации. Народ в Чечне проголосовал за это, 80 процентов с лишним людей не только пришли на избирательные участки, но и поддержали это решение. Мы обратились прямо к народу.

И я вам могу сказать, что в тот период времени, это было несколько лет назад, наверное, в российском руководстве я был чуть ли не единственным, кто предложил пойти на этот шаг. Потому что я исходил из того, что мы в конечном итоге, как бы там драматически не складывались события, мы должны обратиться к мнению народа. Я говорю это абсолютно ответственно, что я был почти единственным, кто настоял на этом решении, и я не жалею об этом, потому что, повторяю, народ Чеченской Республики поддержал ту Конституцию, которая была предложена и выработана внутри самой Чечни, надо сказать. Правда, мы пошли на достаточно смелый шаг, мы предоставили в рамках этих документов большую самостоятельность, по сути автономные права, Чеченской Республике. И это мы тоже сделали сознательно. Полагаю, что это было правильное решение.

То же самое можно сделать в Абхазии и в других местах.

И еще одно обстоятельство, поскольку вопрос пришел из Великобритании. Ведь так?

Б.КЕНДАЛЛ: Из Ирландии, это другая страна.

В.ПУТИН: Из Ирландии, хорошо. Но тем не менее мы знаем проблемы Северной Ирландии, мы знаем, как некоторые люди относятся к своей идентичности в Шотландии, в Уэльсе. Никогда Великобритания на протяжении 400 лет – во всяком случае то, что я знаю из истории, – не вела ни с кем переговоры на основе возможной дезинтеграции своего государства. И мы не будем.

Б.КЕНДАЛЛ: Тем не менее референдум в Чечне поднял достаточно критики в адрес, как это проводилось.

И вот еще один вопрос о Чечне. Это от Юхан Мистрей, который спрашивает: «Стоило ли вести войну в Чечне?» Он пишет, что страдали тысячи жителей Чечни, погибли и многие русские, в том числе на Дубровке и в Беслане. Стоило ли платить так дорого?

В.ПУТИН: Первое, что касается критики того, как проходил референдум в Чечне. Хочу обратить Ваше внимание, что мы пригласили международных наблюдателей для того, чтобы они на месте проконтролировали, как это происходило.

Заинтересованность в том, чтобы разобраться на месте, как это ни странно, а может быть, это нормально, проявила Организация Исламская конференция и Объединение арабских государств. Они были в Чечне. И я думаю, что это как раз те объединения, которые прежде всего заинтересованы в том, чтобы исламское население Чеченской Республики имело возможность выразить добровольно, в полном объеме выразить свое отношение к этому документу, Конституции. И они в своих замечаниях, были небольшие замечания, но в целом они остались удовлетворены тем, как была организована эта работа, и тем, как происходил этот процесс принятия Конституции.

Я знаю, что в западных средствах массовой информации этот процесс и то, как происходило голосование, подвергался критике. Не считаю ее обоснованной. Более того, я полагаю, что оказание морально-политической и информационной поддержки людям, которые с оружием в руках пытаются добиваться своих политических целей, недопустимо в современном мире. Я уже говорил о Великобритании, но такие проблемы есть со Страной басков – и не только в Испании, но и во Франции. Во Франции есть и другая территория, как мы знаем, которая заявляет время от времени о сепаратистских тенденциях. В Испании, кроме Страны басков, там еще и другие зашевелились: там и каталонцы зашевелились, есть и другие проблемы. Есть и другие страны Европы, особенно на постюгославской территории. Вам ничего не известно по поводу определенных националистических или сепаратистских тенденций среди, скажем, венгерского населения в некоторых центральноевропейских странах? Зачем раскачивать эту ситуацию в Европе? Очень опасно с абсолютно недопустимо.

Теперь по поводу второго вопроса: «Стоило ли нам вести такую борьбу?» Конечно, стоило бы. Потому что дело для нас уже было не в самой независимости Чеченской Республики. Мы поняли, что нас в покое не оставят силы, которые ничего не имеют общего с интересами чеченского народа, потому что они используют эту территорию как плацдарм для раскачивания Российской Федерации и для нападения на близлежащие регионы России. У нас оттуда люди в массовом порядке начали выезжать во внутренние регионы России, потому что невозможно стало жить на границе с Чеченской Республикой. Бандитизм, похищение людей и так далее в массовом масштабе. За пять-семь лет на рынке Чечни продано и куплено – открыто продано и куплено – более 2500 человек. Вам это о чем-нибудь говорит? Наверное, говорит. Но и это еще не все. Мы просто убеждены, что если бы мы там не привели дело к тому положению, в котором оно находится сейчас, то это не просто бы использовалось как плацдарм для нанесения ущерба России – это пошло бы дальше. Ведь какая была поставлена задача? Создать новое государство от Черного до Каспийского морей. Это было бы абсолютно радикальное государство. Ни нам это не нужно, с учетом того, что у нас есть компактное проживание мусульманского населения в других регионах России, они бы и там бы их пытались раскачивать дальше, – и Европе это ни к чему, потому что кроме дестабилизации это ни к чему бы не привело.

Б.КЕНДАЛЛ: Но вот Вы говорите, что Вы не потерпите никогда дезинтеграции России. А те люди в Грузии, которые слушают наш разговор, они могут сказать, что Грузия тоже не терпит. Все то, что происходит в Южной Осетии, в Абхазии, они видят в этом параллелизм.

В.ПУТИН: Отлично. Пускай, так же как и мы в Чечне, проведут там референдум среди местного населения.

А.ГУРНОВ: Владимир Владимирович, мы обещали в самом начале, что будем все-таки одновременно придерживаться рейтинга вопросов на наших сайтах. И я думаю, что Вы, конечно, поскольку знакомились, ждете этого вопроса, это один из самых рейтинговых вопросов на Яндексе. Первым задал его еще в первый день, когда было открыто голосование, Роман Иванов, 28 лет. И только за вопрос Романа 15 тысяч проголосовало, плюс были еще дополнительные вопросы в разных редакциях. Но я сохранил редакцию Романа Иванова: «Скажите, чем был продиктован Ваш поступок – поцелуй мальчика Никиты в живот?»

В.ПУТИН: Вы знаете, это, конечно, была незапланированная встреча, просто в Кремле на площади люди подошли, я начал с ними разговаривать, и среди них был этот мальчик, которого Вы упомянули, я уже не помню, как его зовут…

А.ГУРНОВ: Никита.

В.ПУТИН: …Отлично. Он мне показался очень самостоятельным, знаете, очень серьезным. И в то же время ребенок – всегда незащищенный, и очень милый был мальчишка. Скажу Вам по-честному, просто захотелось его так потискать, как котенка, но вот это желание вылилось в тот жест, о котором Вы упомянули.

А.ГУРНОВ: То есть чистая эмоция?

В.ПУТИН: Да, ничего за этим просто нет.

А.ГУРНОВ: Позвольте тогда еще один эмоциональный вопрос. Пишет Андрей Турков, 28 лет, москвич. Такой личный очень вопрос: «У меня родился сын!..» (Двенадцать восклицательных знаков – только что, видимо, родился).

В.ПУТИН: Поздравляю!

А.ГУРНОВ: «Назвал Матвеем. Владимир Владимирович, как Вы думаете, ему повезло, что он родился в России? Только честно», – просит Андрей Турков.

В.ПУТИН: Родину, так же как и родителей, не выбирают. И я, во-первых, поздравляю нашего абонента с тем, что у него родился сын, и сына поздравляю с тем, что он родился. Это уже хорошо.

Но я думаю, что вопрос – так я его понимаю – лежит в плоскости наших перспектив, как я их вижу. Я думаю, если сохранится вот тот тренд развития, те темпы роста экономики, социальной сферы, которые сейчас набраны, то, безусловно, наша страна в перспективе 10–15 лет в значительной степени по жизненным стандартам, конечно, приблизится к нашим европейским партнерам, а имея в виду огромную территорию, огромные интеллектуальные возможности, природные ресурсы, она, безусловно, может стать очень комфортной для граждан нашей страны. Но что самое главное и чего бы мне хотелось добиться – мне бы хотелось добиться, чтобы наша страна была страной больших возможностей для любого человека, чтобы любой гражданин нашей страны мог добиваться успеха, мог быть успешным во всех своих начинаниях. Но создать такие условия непросто, для этого недостаточно только интеллектуальных ресурсов или природных ресурсов. Для этого нужно создать необходимые правовые, административные условия. Мы будем работать над этим, и я не сомневаюсь в том, что у России хорошее будущее.

С.МИРОНЮК: Я напоминаю, продолжается интернет-конференция Президента России Владимира Путина. Вы можете прислать ваши вопросы на сайт Яндекса или сайт Би-Би-Си, а мы увидим их на экранах наших компьютеров.

Пожалуйста, Бриджит.

Б.КЕНДАЛЛ: Вот наши следующие вопросы, тоже касаются условий жизни в России. Один из самых популярных вопросов на нашем сайте – о коррупции.

Это Кит Малин из Сингапура, который рассказал, что 4 года работал в Санкт-Петербурге, и ему очень мешала повсеместная коррупция – и в работе, и в обычной жизни. «Что надо сделать, чтобы нормализовать ситуацию, – спрашивает он, – чтобы не приходилось бояться, что любой милиционер может тебя задержать, допросить и отпустит только за взятку?»

В.ПУТИН: Здесь на самом деле две проблемы.

Первая – это проблема собственно коррупции. И вторая проблема – это отношение к иностранцам. И то, и другое – острые и важные вопросы.

Первое, что касается коррупции. Она растет там, она, собственно, постоянно сопровождает растущие экономики, страны переходного периода. Для России это стало, к сожалению, актуальным, на мой взгляд, еще и потому, что не только произошли капитальные изменения в экономике при переходе от плановой системы к рыночной, но и рухнула как бы прежня система моральных ценностей, советского времени. А государственный аппарат мало чем изменился.

И в советские времена, да и в любой плановой экономике, от решений конкретного чиновника зависело почти все. И многие чиновники и в центре, к сожалению, и на местах до сих пор хотят сохранить такое положение дел, которое вступает в явное противоречие с рыночными механизмами развития общества и самой экономической системы. Мы, конечно, рассчитываем на то, что с ростом гражданского общества, а оно, на мой взгляд, возможно не только при прямом участии и при поддержке государства, но есть еще объективные факторы: я имею в виду прежде всего рост, количество так называемого среднего класса. С ростом этого среднего класса и при постоянной поддержке со стороны государства все-таки будет расти гражданское общество. И это самый действенный механизм контроля за бюрократией и самый лучший инструмент борьбы с коррупцией. Но, кроме этого, конечно, и правоохранительные органы будут настраиваться на такую работу, и так далее.

Что касается проблем, связанных с иностранцами в России. Мы знаем, что и в других странах эта проблема становится все более и более актуальной. И я уже говорил, полагаю, что это связано с большим притоком иммигрантов и с тем, что местные граждане, местное население, чувствуют себя уже незащищенными, они полагают, что государство недостаточно предпринимает усилий для защиты их собственных интересов, в том числе, повторяю, и на рынке труда. И это выливается в такие безобразные, а подчас и преступные проявления.

Третье – борьба с терроризмом. Она тоже иногда захлестывает через край, как у нас говорят. И я согласен с представителями тех неправительственных организаций, которые полагают, что под предлогом борьбы с терроризмом нельзя нарушать основополагающие права человека. Это сложный процесс взаимодействия государства с обществом и в решении конкретных – достаточно острых проблем, мы их видим и будем над этим работать, конечно.